Неточные совпадения
Наконец я ей сказал: «Хочешь, пойдем прогуляться на вал? погода
славная!» Это было в сентябре; и точно,
день был чудесный, светлый и не жаркий; все горы видны были как на блюдечке. Мы пошли, походили по крепостному валу взад и вперед, молча; наконец она села на дерн, и я сел возле нее. Ну, право, вспомнить смешно: я бегал за нею, точно какая-нибудь нянька.
— Понятное
дело; белье можно бы и после, коль сам не желает… Пульс
славный. Голова-то все еще немного болит, а?
Видно, в самом
деле славный был плотник этот Лука.
Вронский поехал во Французский театр, где ему действительно нужно было видеть полкового командира, не пропускавшего ни одного представления во Французском театре, с тем чтобы переговорить с ним о своем миротворстве, которое занимало и забавляло его уже третий
день. В
деле этом был замешан Петрицкий, которого он любил, и другой, недавно поступивший,
славный малый, отличный товарищ, молодой князь Кедров. А главное, тут были замешаны интересы полка.
— Вот-вот именно, — поспешно обратилась к нему княгиня Мягкая. — Но
дело в том, что Анну я вам не отдам. Она такая
славная, милая. Что же ей делать, если все влюблены в нее и как тени ходят за ней?
Вот как-то раз выбрался
день такой, знаете,
славный; морозно, ясно, ветра нету… мы и поехали.
Мы шли в тени сосен, банианов или бледно-зеленых бамбуков, из которых Посьет выломал тут же себе
славную зеленую трость. Бамбуки сменялись выглядывавшим из-за забора бананником, потом строем красивых деревьев и т. д. «Что это, ячмень, кажется!» — спросил кто-то. В самом
деле наш кудрявый ячмень! По террасам, с одной на другую, текли нити воды, орошая посевы риса.
"30-го июня, — повествует летописец, — на другой
день празднованья памяти святых и
славных апостолов Петра и Павла был сделан первый приступ к сломке города".
— Вот теперь дайте руку, — сказал Марк серьезно, схватив его за руку, — это
дело, а не слова! Козлов рассохнется и служить уже не может. Он останется без угла и без куска…
Славная мысль вам в голову пришла.
— Ведь я ночная птица:
днем за мной уж очень ухаживают. Меньше позора на дом бабушки.
Славная старуха — выгнала Тычкова!
Вероятно, очень многим из этих прохожих приходила в голову мысль о том, что хоть бы месяц, неделю, даже один
день пожить в этом
славном старом доме и отдохнуть душой и телом от житейских дрязг и треволнений.
Бежит, стрелой летит пароход. Берега то и
дело меняются. Вот они крытые густой изумрудной зеленью, вот они обнаженные давними оползнями, разукрашенные белыми, зеленоватыми, бурыми и ясно-красными лентами опоки. Впереди желтеют пески левого берега и пески отмелей; видится, будто бы водный путь прегражден, будто не будет выхода ни направо, ни нáлево. Но вот выдвинулся крутой мыс, снизу доверху облепленный деревянными домиками, а под ним широкая, синеводная Сура,
славная своими жирными, янтарными стерлядями.
— Какой он добрый, какой
славный человек! — воскликнула Марфа Михайловна. — Вот и нам сколько добра сделал он, когда Сергей Андреич пустился было в казенные подряды; из беды нас вызволил. Тогда еще внове была я здесь, только что приехала из Сибири, хорошенько и не понимала, какое добро он нам делает… А теперь каждый
день Бога молю за него. Без него идти бы нам с детками по миру. Добрый он человек.
Пришли старицы к щедрому благодетелю с великим горем своим: со́
дня на
день ожидают они за Волгу петербургского генерала; значит, скоро будет скитам конец положен, скоро настанет падение
славного Керженца, скоро настанет мерзость запустения на месте святе.
Сибирь — золотое
дно, Урал — покрышка серебряная, тихий Дон Иванович, станицы кубанские, слободы стародубские, дальнее Поморье, ближний Кéрженец и
славное кладбище Рогожское высылают сюда к Успеньеву
дню сборщиц и сборщиков.
— Глупость ты делаешь большую, Лихонин, — говорил лениво Платонов, — но чту и уважаю в тебе
славный порыв. Вот мысль — вот и
дело. Смелый ты и прекрасный парень.
— Не посетуйте, матушка, что скажу я вам, — молвил Василий Борисыч. — Не забвение
славного Керженца, не презрение ко святым здешним обителям было виною того, что к вам в нужное время из Москвы не писали. Невозможно было тогда не хранить крепкой тайны происходившего. Малейшее неосторожное слово все зачинание могло бы разрушить. И теперь нет ослабы христианству, а тогда не в пример грознее было. Вот отчего, матушка, до поры до времени то
дело в тайне у нас и держали.
Город ли то Кидиш, что во
дни стародавние от «поганой рати» спасен был Ильей Муромцем,
славный ли город Пóкидыш, куда ездил богатырь Суровец Суздалец гостить-пировать у ласкового князя Михайлы Ефимонтьевича, не отсюда ль ветлужский князь Никита Байборода чинил набеги на земли московские, пробираясь лесами до Соли Галицкой, — молчат преданья [Былины об Илье Муромце и про Суровца Суздальца.
— Ничего, хороший человек… — говорил Пантелей, глядя на хутора. — Дай бог здоровья,
славный господин… Варламов-то, Семен Александрыч… На таких людях, брат, земля держится. Это верно… Петухи еще не поют, а он уж на ногах… Другой бы спал или дома с гостями тары-бары-растабары, а он целый
день по степу… Кружится… Этот уж не упустит
дела… Не-ет! Это молодчина…
И она хватала мои руки, чтобы целовать их. Екатерина Александровна, улыбаясь своими
славными сумрачными глазами, горячо пожимала мне руку обеими руками. А я — я смотрел в глаза обеих женщин, сиявшие такою восторженною признательностью, и мне казалось, что я еще вижу в них исчезающий отблеск той ненависти, с которою глаза эти смотрели на меня три
дня назад.
— Слышал я про это, голубчик, неоднократно слышал от людей. Что говорить,
дело великое и
славное; все предано человеку волею Божиею; недаром Бог вдунул в него дыхание жизни: «Живи и познай».
Не важно, какому бы тягчайшему наказанию подверг Берди-Паша дерзилу. Гораздо опаснее было бы, если бы весь батальон, раздраженный Пашой до крайности и от души сочувствовавший смельчаку, вступился в его защиту. Вот тут как раз и висели на волоске события, которые грозили бы многим юнкерам потерею карьеры за несколько
дней до выпуска, а
славному дорогому училищу темным пятном.
Прием у старшей и младшей представительниц
славного рода князей Шестовых был назначен в разные
дни.
«
Славный Гайнан, — подумал подпоручик, идя в комнату. А я вот не смею пожать ему руку. Да, не могу, не смею. О, черт! Надо будет с нынешнего
дня самому одеваться и раздеваться. Свинство заставлять это делать за себя другого человека».
—
Славная мысль! — сказал правитель
дел, страшно больно хлопнув по плечу своего помощника. — Ай да Куприян Куприянович!
Пирует с дружиною вещий Олег
При звоне веселом стакана.
И кудри их белы, как утренний снег
Над
славной главою кургана…
Они поминают минувшие
дниИ битвы, где вместе рубились они.
Вследствие этого любовь и доверие дворянства к гостеприимному воплинскому хозяину росли не по
дням, а по часам, и не раз шла даже речь о том, чтоб почтить Утробина крайним знаком дворянского доверия, то есть выбором в предводители дворянства, но генерал, еще полный воспоминаний о недавнем
славном губернаторстве, сам постоянно отклонял от себя эту честь.
Затем, очень лестно отозвавшись об ополчении, которому предстоит в близком будущем выполнение
славной задачи умиротворения, он перешел от внешних врагов к внутренним (он первый употребил это выражение, и так удачно, что после того оно вполне акклиматизировалось в нашем административном обиходе), которых
разделил на две категории. К первой он отнес беспокойных людей вообще и критиков в особенности.
Случайно набежавшая и быстро рассеянная туча, омрачавшая первые часы его
славного царствования, только рельефнее оттенила последующие полные света долгие
дни благоденствия России под скипетром «Незабвенного».
— Вся наша история, все наши
славные и печальные
дни совершились, по преимуществу, в Москве, в Кремлевских стенах.
Присутствовавшие за ужином дети совсем не слушали, что говорили большие. За
день они так набегались, что засыпали сидя. У Нюрочки сладко слипались глаза, и Вася должен был ее щипать, чтобы она совсем не уснула. Груздев с гордостью смотрел на своего молодца-наследника, а Анфиса Егоровна потихоньку вздыхала, вглядываясь в Нюрочку. «
Славная девочка, скромная да очестливая», — думала она матерински. Спать она увела Нюрочку в свою комнату.
— Secundo, я шляхтич
славного герба, в котором вместе с «копной и вороной» недаром обозначается крест в синем поле. Яскульские, будучи хорошими рыцарями, не раз меняли мечи на требники и всегда смыслили кое-что в
делах неба, поэтому ты должна мне верить. Ну а в остальном, что касается orbisterrarum, то есть всего земного, слушай, что тебе скажет пан Максим Яценко, и учись хорошо.
Да, действительно, до сих пор, до самого этого
дня, он в одном только оставался постоянно уверенным, несмотря на все «новые взгляды» и на все «перемены идей» Варвары Петровны, именно в том, что он всё еще обворожителен для ее женского сердца, то есть не только как изгнанник или как
славный ученый, но и как красивый мужчина.
— Ты меня послушай! — говорил он таинственным голосом, — это, брат, все зависит от того, как поведешь
дело! Может быть
славная штука, может быть и скверная штука; можно быть становым и можно быть ничем… понимаешь?
Приступая к
делу, мы с Клестовым не скрывали от себя тех трудностей, которые нам предстоят в связи с составом Нашего товарищества. Большинство московских писателей, его составлявших, были типические москвичи того времени — «милые человеки», не считающие возможным обижать других милых человеков, очень ко всему «терпимые», враги всяких «крайностей», розово-либеральные, впрочем, считавшие себя носителями всякого рода «
славных традиций».
Здесь можно бы кончить эту грустную повесть, но остается сказать, что было с другими лицами, которые, быть может,
разделяли с Серебряным участие читателя. О самом Никите Романовиче услышим мы еще раз в конце нашего рассказа; но для этого надобно откинуть семнадцать тяжелых лет и перенестись в Москву в
славный год завоевания Сибири.
Получив от Строгоновых дары и грамоту, которою они призывались на
славное и честное
дело, Ермак и Кольцо с тремя другими атаманами подняли знамя на Волге, собрали из удалой вольницы дружину и явились на зов Строгоновых.
С этого времени начинается исключительное влияние Потемкина на
дела государственные и ряд великих заслуг, оказанных им России. Тонкий политик, искусный администратор, человек с возвышенной душой и светлым умом, он вполне оправдал доверие и дружбу императрицы и пользовался своею почти неограниченною властью лишь для блага и величия родины. Имя его тесно связано со всеми
славными событиями Екатерининского царствования и справедливо занимает в истории одно из самых видных и почетных мест.
Императрица приняла Александра Васильевича в Петербурге очень милостиво и пожаловала ему бриллиантовое перо на каску, с изображением буквы К. в воспоминание
славного Кинбурнского
дела.
— Один
день — Богу молиться; другой
день — учиться; третий
день —
славная смерть или победа! — воскликнул он.
Отец мой каждый
день выезжал верхом; у него была
славная рыже-чалая английская лошадь, с длинной тонкой шеей и длинными ногами, неутомимая и злая. Ее звали Электрик. Кроме отца, на ней никто ездить не мог. Однажды он пришел ко мне в добром расположении духа, чего с ним давно не бывало; он собирался выехать и уже надел шпоры. Я стал просить его взять меня с собою.
—
Славная голова! — продолжал он. — И что за удивительный народ эти англичане, боже ты мой! Простой вот-с, например, машинист и, вдобавок еще, каждый вечер мертвецки пьян бывает; но этакой сметки, я вам говорю, хоть бы у первейшего негоцианта. Однако какое же собственно ваше, мой милый Яков Васильич,
дело, скажите вы мне.
Меня очень удивило в первый
день нашего приезда то, что папа назвал наших соседей Епифановых
славными людьми, и еще больше удивило то, что он ездил к ним.
«Посвятив краткую, но наполненную
славными деяниями жизнь свою на службу отечеству, Александр Ильич Бибиков по всей справедливости заслужил уважение и признательность соотечественников; они не престанут воспоминать с почтением полезные обществу
дела сего знаменитого мужа и благословлять его память.
Книги сделали меня неуязвимым для многого: зная, как любят и страдают, нельзя идти в публичный дом; копеечный развратишко возбуждал отвращение к нему и жалость к людям, которым он был сладок. Рокамболь учил меня быть стойким, но поддаваться силе обстоятельств, герои Дюма внушали желание отдать себя какому-то важному, великому
делу. Любимым героем моим был веселый король Генрих IV, мне казалось, что именно о нем говорит
славная песня Беранже...
Превелелебному Генриху в сем
деле и говорить нечего, какая благая часть досталась: столь
славной и богатой жены мужем он, я мыслю, и не чаял сделаться, а Глафире Васильевне тоже нескудная благодать, ибо она сим оборотом все взоры отвела от всего ей неподобного, да и мужа получила вежливого, который ее от всех тяжестей управления имениями и капиталами ее вполне освободил, и даже собственноручные ее расходы, говорят, весьма точною цифрою ограничил, так что она от всех ныне соблазнов гораздо независимее.
«Сестра не спит еще, — подумал Висленев. — Бедняжка!..
Славная она, кажется, девушка… только никакого в ней направления нет… а вправду, черт возьми, и нужно ли женщинам направление? Правила, я думаю, нужнее. Это так и было: прежде ценили в женщинах хорошие правила, а нынче направление… мне, по правде сказать, в этом случае старина гораздо больше нравится. Правила, это нечто твердое, верное, само себя берегущее и само за себя ответствуюшее, а направление… это:
день мой — век мой.
— Да, молодое,
славное, смелое
дело. Смерть, жизнь, борьба, падение, торжество, любовь, свобода, родина… Хорошо, хорошо. Дай Бог всякому! Это не то что сидеть по горло в болоте да стараться показывать вид, что тебе все равно, когда тебе действительно, в сущности, все равно. А там — натянуты струны, звени на весь мир или порвись!
Все на корвете, казавшиеся ему еще утром
славными, теперь казались чужими, которым нет до него никакого
дела.
Он то и
дело подходил то к одной, то к другой кучке матросов, слушал, что там говорили, и, улыбаясь своей
славной светлой улыбкой, замечал...